Андрей Дашков
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Романы [15]
Повести [21]
Рассказы [43]
Форма входа
Поиск
Главная » Файлы » Тексты » Рассказы

Животворящий
03.06.2018, 16:18

cover_hrupkaya_realnost_120Андрей Дашков

ЖИВОТВОРЯЩИЙ

-- Нарисуй меня обнаженной, -- попросила она.
Он оторвался от созерцания ее тела (в линии, очерчивающей переход от талии к бедру лежащей на боку женщины, заключался ключ к вожделению, владение которым делало его хозяином положения) и посмотрел ей в глаза. Самодовольная самка. Что ж, она имела все основания явно и тайно любоваться собой. Природа одарила ее гибким телом и раздвоенным языком. Еще недавно он принадлежал ей… пока не погасла последняя искра фейерверка. Теперь он ощущал лишь удовлетворенность и пустоту. Она думала, что заполучила его талант в свои сети. Но талант не принадлежал всецело даже ему, а, кроме того, сети рвались так легко…
-- Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он, поглаживая ее грудь.
-- Зависит от конечного результата, -- игриво ответила она.
-- Еще никто не жаловался.
«А ведь это святая правда», -- подумал он уже после того, как закончил фразу. И мысленно поблагодарил судьбу, даровавшую ему привилегию быть вполне откровенным. Судьба действительно много дала и – он не сомневался – когда-нибудь заберет все обратно. Но это случится не скоро. У него еще было время, чтобы воспользоваться уникальным даром, который проявился в пору его взросления. Однако «дар» в его случае не означал – даром. Несколько основных правил опасной и завораживающей игры он уже выучил, но этого недостаточно. Кое-что еще внушало страх.
-- Ты не боишься? – Он мог позволить себе быть великодушным. И заодно узнавал, насколько страх универсален.
Она напряглась – самую малость, но он уловил это. Ничто не укрывалось от его взгляда даже в сумраке комнаты, продуваемой свежими ветрами полуночи. В его глазах отражалась луна – по крайней мере должна была отражаться; он видел ее диск через прореху в крыше.
Женщина встала; она двигалась нарочито медленно и плавно. Никто из красавиц не избегал самолюбования. Он подумал, что это всегда видно на хорошем портрете. Но какой портрет считать хорошим? Ничто не остается неизменным, перерождается даже красота…
Она подошла к окну, в котором не было стекла, и замерла в неподвижности – стройная фигура у высокого проема, словно изваяние на носу окаменевшей лодки, обращенное в бескрайний простор ночи. Луна светила ей в лицо; теперь он видел голубоватый ореол по краям силуэта. Казалось, она искупалась во Млечном Пути и с нее стекает звездный свет. На миг ему стало холодно.
-- Красиво, -- сказала она, глядя с высоты на ночной город. – Ты вовсе не псих.
-- Ну, может быть, чуть-чуть. Как и ты.
-- Почему?
-- Ведь ты согласилась подняться сюда.
-- На одну ночь. – Она поежилась; он ясно различал «гусиную кожу» на ее руках. – Подумать только, тридцать этажей без лифта!
-- И кое-где без перил, -- добавил он.
-- Точно. Нет, я крэйзи. Наверное, это полнолуние. Но утром все пройдет. – Она обвела взглядом холодеющие стены. -- А что ты будешь делать, когда кончится лето?
-- Где мы будем, когда кончится лето… -- Он повторил слова человека, который знал, что говорил. Во всяком случае, своего очередного лета тот человек не пережил.
-- Ну я-то знаю, где я буду.
Его снова резанула прозвучавшая в этой фразе самоуверенность. Нет, тут даже самодовольство. Неужели люди, которые говорят такое, не понимают, что дразнят дьявола?
Ему захотелось тут же доказать ей обратное, потом он решил: пусть все идет своим чередом. Кто он такой, чтобы вмешиваться? В конце концов, она не сделала ему ничего плохого. Пока не сделала. Он давно преодолел в себе наивную потребность устанавливать свою правоту и относился к своему дару исключительно как к сложному инструменту, который следует беречь и использовать только в случае крайней необходимости, чтобы он не затупился преждевременно. Другой вопрос, что называть «крайней необходимостью».
…Где-то высоко самолетные огни прочерчивали небо красным и белым пунктиром. он проследил их путь. Его почти неодолимо потянуло в темную беспредельность. Иногда тот, кто прыгает с крыши, и не помышляет о самоубийстве.
Женщина обошла помещение, которое служило ему и спальней, и кухней, и мастерской. По ее лицу нельзя было понять, что она думает обо всем этом – холстах, повернутых изображением к стенам, расписанной металлической мебели, бочке, наполненной дождевой водой, люстре, не светившей, свисавшей почти до пола и похожей на смятый терновый венец… Она явно привыкла к другой обстановке, вообще была из другой жизни, где не жаловалась на недостаток внимания, в том числе власть имущих. Но зачем-то пошла с ним и отдалась ему. Неужели прознала, с кем имеет дело? Нет, не может быть. Он тщательно следил за тем, чтобы не оставлять следов, способных привести к нему, и подчищал «хвосты».
Впрочем, теперь это уже не имело значения. Она сама попросила его. В таких случаях ему невольно вспоминались побасенки о вампирах: пригласить, чтобы получить холодную вечность, -- но тут было другое, совсем другое. Чтобы запустить адскую машинку судьбы, во все времена нужны добровольцы. Он прошел через это, и не однажды. Ведь судьба работает в одну сторону – как мясорубка. 
Он потянулся за бутылкой, налил ей и себе. Женщина приблизилась, взяла бутылку из его рук, поднесла к свету. Надпись давно сделалась неразличимой; в лунном сиянии казалось, что вино превратилось в ртуть.
-- Где ты взял это пойло? – спросила она таким тоном, словно речь шла о дешевке из супермаркета.
-- Сова принесла, -- ответил он, глядя на свою Минерву. И опять почти не солгал. Расстояние между «почти» и правдой составляло не больше одного слова.
Женщина проследила за его взглядом. На краю пролома, обращенного в истыканную звездами вечность, в самом деле неподвижно сидела сова. И теперь подруга на одну ночь не могла взять в толк, находилась ли там птица все время или появилась недавно. И вообще, была ли то живая птица или же чучело. Сова не подавала признаков жизни.
-- Ну тебя к черту, -- бросила женщина, решившая обратить все в шутку. Тем не менее пить она не стала.
Он, напротив, выпил и ощутил прилив сил.
-- Что ж, приступим! – Он вскочил, как был – голый, и направился к железной печке, труба от которой была выведена наружу и торчала из окна на добрых три метра, напоминая остаток обрушившегося моста в никуда. Из кучи угля, сваленного возле печки, он выудил кусок подходящего размера и, не обращая внимания на то, что испачкал руки в угольной пыли, схватил первый попавшийся на глаза лист бумаги.
-- Эй, -- нахмурилась женщина, – я имела в виду настоящий портрет.
-- Этот тоже не игрушечный, -- отрезал он, быстро водя углем по трепещущему листу.
Красотка оскорбленно отвернулась. Если она рассчитывала на мягкость дневного света и снисходительность масла, то напрасно. Он выбрал черный бархат, окаймлявший желтую плоть, и скисшее лунное молоко. Когда на него накатывало, он работал стремительно. Она начала одеваться, но он уже схватил ее и держал в темнице листа. Она могла уйти когда и куда угодно – и все-таки ей предстояло лежать здесь обнаженной, словно заколдованной сказочной невесте, до тех пор, пока… Он еще сам не знал, до каких пор. Это было частью игры, возможно, наиболее увлекательной.
<...>

Категория: Рассказы | Добавил: dash | Теги: рассказ, Животворящий
Просмотров: 28 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ссылки
  • Книги Андрея Дашкова в Andronum
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    © Дашков А.Г., 2010-2018