Все писатели попадают в ад - Рассказы - Тексты - Произведения - Андрей Дашков
Андрей Дашков
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Романы [14]
Повести [17]
Рассказы [41]
Стихотворения [32]
Форма входа
Поиск
Главная » Файлы » Тексты » Рассказы

Все писатели попадают в ад
10.11.2010, 12:51

vse_pisateli_120zvezdnyj_most_2004_120ukr_mist_fant_2009_120Андрей Дашков

ВСЕ ПИСАТЕЛИ ПОПАДАЮТ В АД

...А потом настало время проститься со всем и, может быть, таким образом расплатиться за все.

Предчувствуя свой конец, Бут вспоминал прошлое и думал, что ему грех жаловаться, хотя, конечно, перед смертью не надышишься. Он умирал, вкусив счастья, обласканный судьбой и поклонниками. Его критики были вменяемы, многие из них числились близкими приятелями. Он повидал свет, вдоволь потешил тщеславие, любил красивых женщин, и те отвечали ему взаимностью, имел двух прекрасных дочерей и трех внуков. Жена прощала ему многое -- может быть, слишком многое, -- оставаясь при этом истинным украшением семейного фасада. Впрочем, и в святая святых все было очень славно: взаимное уважение, общие интересы, а раньше -- полноценный гармоничный секс. Бут был многократным лауреатом чего-то там и членом различных клубов, союзов, жюри и организаций. Он до последнего часа не мог жаловаться на недостаток внимания, его уважали, с ним считались, к его мнению прислушивались. К тому же его миновали старческий маразм и долгие тяжелые болезни, доставляющие близким столько хлопот. Нет, на склоне лет он не стал им обузой. Бут сохранил, что называется, искру таланта до конца своих дней.

По всему выходило: счастливчик. Но почему-то счастливчиком он себя не чувствовал. Наоборот, он чувствовал себя глубоко несчастным.

Все радикально изменилось за несколько часов. То, что прежде казалось важным, сделалось смехотворным, зато кое-какие «мелочи» приобрели огромное значение. Они занимали воображение Бута и причиняли настоящую, теперь уже неизлечимую боль, поскольку не осталось времени, чтобы их исправить. В тени смерти сверкали только неподдельные камни.

По непонятной ему самому причине Бут отчетливо вспомнил, казалось бы, ничем не примечательные эпизоды своей жизни: первую студенческую попойку; калеку, которому дал деньги лет двадцать назад; ночь на берегу моря с незнакомкой; запах цветущих садов одним апрельским вечером; тополя, посеребренные луной... Острое сожаление о возможностях, утраченных безвозвратно, постепенно вытесняло все чувства, воспоминания и ощущения. И при любом раскладе в этом списке не было места книгам -- ни чужим, ни собственным.

*    *    *
Агония оказалась непродолжительной и тихой. Бут умирал в своем особняке и был избавлен от созерцания больничных потолков и ненужной утомительной суеты персонала. Лежа на кровати в спальне, он видел, как за окном плещется зеленое знамя листвы -- это был каштан, посаженный его руками. В бездонном голубом небе скользил серебристый крестик самолета -- словно улетающий символ веры, в которой Бут не нуждался и которую так и не обрел.

Потом его взгляд потускнел. Наползали сумерки, все заволакивала мутная пелена, пошел снегопад из пепла... Милые плачущие девочки -- искренне любящие дочери, плоть от плоти -- держали его за холодеющие морщинистые руки, но не могли согреть...

В тишине, подчеркнутой прежде лишь приглушенным щебетом птиц, вдруг отчетливо раздался грохот барабанов: какой-то далекий, неистовый, первозданный ритм, обещавший что-то невнятное, но пугающее.

Все сделалось грязным от боли в сердце. Отвращение -- вот, пожалуй, последнее, что он осознал. Соленый от слез прощальный поцелуй жены был предназначен изношенной немощной оболочке, из которой Бут уже выпорхнул...

*    *    *
Но вскоре он получил кое-что взамен. Ему пришлось признать это, когда он очнулся в кабине, словно проснулся после глубокого, слишком глубокого сна.

В кабине?! А как еще можно было назвать это замкнутое пространство, ограниченное с шести сторон серыми поверхностями с какой-то неопределенной фактурой? Бут не ощущал движения, но почему-то был уверен, что кабина движется с постоянной и очень большой скоростью. Правда, он не мог сказать куда -- вверх или вниз. Стенки кабины выглядели так, будто были сделаны из гниющей плоти, испускающей при разложении тусклое свечение. Это напоминало бестеневые лампы в операционной. И никаких запахов. Абсолютная стерильность.

При жизни Бут не страдал клаустрофобией, но сейчас его охватил страх, словно он оказался в засыпанной шахте -- и даже не в шахте, потому что никакой «поверхности» не существовало: единственный туннель пронизывал Вселенную, представлявшую собой черный монолит. Ни света, ни звезд, ни намека на жизненное пространство по ТУ сторону, ни кубического сантиметра вожделенной пустоты... И сквозь этот туннель несся серый параллелепипед, не похожий даже на гроб и заключавший в себе существо, которому снился долгий сон о том, что оно жило, но теперь оно окончательно пробудилось.

И оказалось наедине со страхом. Страх сдавливал череп. Что ж, по крайней мере, у него был череп! Бут пытался ухватиться за эту позитивную мысль. Тело... Словно откладывая самое важное на потом, он переключился с собственного тела на стенки кабины. Прикоснулся к ним: не пластик, не металл и не камень. Субстанция, отдаленно напоминающая высушенное вещество мозга. Так решил Бут, видевший до этого только мозг домашних животных.

Но, трогая стены, он невольно рассматривал и свои руки. Он узнал эти руки. Руки тридцатилетнего Бута. Уже достаточно опытного, однако еще полного жизненной силы и молодой злости. Черт возьми, в его положении едва ли стоило вспоминать о ЖИЗНЕННОЙ силе!

Он не знал, что и думать. Минувшая жизнь была слишком реальной, но сейчас он ощущал себя вне возраста: он был чем-то, извлеченным из сломанной куклы. Голой сущностью. Идеей куклы. И теперь уже не важно, что его без спросу засунули в этот безликий темный костюм -- мягкий, удобный, не сковывающий движений, во всех отношениях НЕЗАМЕТНЫЙ. Без единого предмета в карманах. Без единой подсказки, после которой разум мог бы затеять свою новую игру в прятки с самим собой. Однако не было даже малейших признаков игры.

При жизни Бут не верил ни в Бога, ни в дьявола, но чуял присутствие некой тайны бытия -- неразрешимой и ускользающей. Как выяснилось, смерть не уничтожила ни тайну, ни само бытие. Буту показалось, что все стало еще более таинственным. На руке не было часов, и Бут постепенно склонялся к мысли, что его клаустрофобия -- следствие процессов, происходящих в мозгу, а те, в свою очередь, -- результат усилий реанимационной бригады. Таким образом, Бут мог претендовать на то, что попадет в очередную книжонку типа «Они побывали ТАМ» со своими бесценными впечатлениями, полученными в период клинической смерти.

Положим, он не видел сияния «рая» и роящихся душ, которые возвращались домой, -- ему досталась, так сказать, одиночная кабина-люкс в экспрессе, -- и все же он был потрясен. При этом не вспотел, и пальцы не дрожат -- холоден, как мраморная статуя. Стук сердца напоминал работу часового механизма -- безразличный, ровный, механический звук, раздававшийся через равные промежутки с точностью метронома. Страх был ведом только сидящему ВНУТРИ. Именно тот Бут без возраста и пола мог сколько угодно задыхаться, давиться ужасом, тщетно биться о стены новой тюрьмы...

Так и было, пока кабина не остановилась. Одна из боковых стенок -- прежде совершенно гладкая -- треснула пополам, и образовавшиеся створки раздвинулись. Перед Бутом появился коридор, который отличался от внутренностей кабины только своей горизонтальной протяженностью. Четыре плоскости сходились, соблюдая непогрешимую перспективу, в точке абсолютной черноты. Это был до предела упрощенный мирок геометрических абстракций, прямых линий и углов, отрицавший «случайности» и «неправильности», которые присущи всему, в чем теплится жизнь.

Буту вдруг пришло в голову, что ад -- это не место, не пытки, не страдания и боль, не унижение и принуждение, не рабство и не свобода, а одинокое, бессмысленное блуждание в туннеле, прорытом сквозь окаменевшее время, уже по ту сторону страха смерти -- блуждание, при котором не испытываешь ни голода, ни жажды, ни усталости. Ничего, кроме сводящего с ума выбора: двигаться или оставаться в одной точке. Пребывать. Вечно.

Бут сделал свой выбор. Он пошел, отмеряя шагами отрезок на прямой бесконечного безумия. Его рассудок пасовал, однако каким-то невероятным образом Бут знал: тут произошло невозможное. Пространство и время были разделены. Шагам и сердцебиению не соответствовали секунды. Им вообще ничего не соответствовало.

Безумие было красного цвета. Оно предупреждало о своем приближении: вывеска больницы в тупике сумасшествия, перед порогом которой валяются идиоты, делающие под себя, а внутри веселятся буйные. Бут уже слышал их хохот в своей голове...

То, что он принял за галлюцинацию, действительно оказалось вывеской. Под красными буквами, составлявшими надпись «Канцелярия», была дверь. Бут, не колеблясь, отворил ее и переступил порог.

Ему почудилось, что он умер во второй раз. И сколько еще смертей ожидают его, прежде чем наступит покой?

В канцелярии не было ни одного листа бумаги, ни одной папки, полки, скрепки. Здесь не было также шкафа или (ха-ха) компьютера. В комнате с голыми стенами, испускавшими гнилостное сияние, был только стол, за которым сидел человек и смотрел на Бута печальными глазами, полными понимания. До Бута не сразу дошло, что человек как две капли воды похож на фотопортрет Франца Кафки.

-- Отлично, -- сказал Кафка. -- Вот вы и прибыли.

С этими словами он вытащил из стоящего справа от него контейнера восковую фигурку, которая поразительно смахивала на Бута -- идеальная модель в масштабе примерно один к пятнадцати, -- повертел ее в руках, очевидно, сравнивая с оригиналом, и бросил в контейнер, стоящий слева.

Смысл этой операции так и остался для Бута загадкой. Поскольку в канцелярии не наблюдалось ни единой канцелярской принадлежности, он предположил, что контейнеры заменяют реестры. И еще он успел заметить, что сквозь грудь фигурки была продета черная нитка, завязанная в узлы.

Кафка надолго замолчал. Ничего не происходило.

Наконец Бут поинтересовался:

-- И что же дальше?

-- Не знаю, -- ответил канцелярист, пожав плечами. -- В некотором смысле это зависит от вас.

-- Хотя бы скажите, что мне делать. Для начала.

-- Да что душе угодно! Тут все к вашим услугам. Немыслимый выбор. Почти без ограничений. Есть то, о чем вы не могли и мечтать. Только надо немного привыкнуть. Поверьте, это не такое уж плохое местечко, каким его описывали дилетанты. Но вы и сами скоро убедитесь. Наслаждайтесь собой, так сказать, в чистом виде. Скучно не будет -- это я вам обещаю. Да, чуть не забыл! Одно маленькое предупреждение: никакой писанины!

Бут изобразил на своем лице вежливое недоумение. Кафка улыбнулся:

-- Не думали же вы в самом деле, что вам и здесь разрешат заниматься этим?

-- Признаться, именно так я и думал, -- возразил Бут, сочтя «одно маленькое предупреждение» не слишком удачной шуткой.

-- Вот поэтому я вас и предупреждаю. Без глупостей! Да и кому, собственно, вы собирались тут засорять мозги? Не мне же, черт подери?! Я книг вообще не читаю.

Бут был озадачен -- и это еще слабо сказано. Он был неприятно поражен нелепостью выдвинутого требования. Вроде бы он при жизни наигрался в дурацкие игры, а теперь ему предлагали новую. И для начала он попытался хотя бы выяснить правила.

-- А если я все-таки рискну? -- спросил он и сразу же понял, что это прозвучало легкомысленно.

Кафка улыбнулся еще шире. Не переставая улыбаться, он покачал головой, будто в шутку сокрушаясь от того, что ему попался настолько непонятливый клиент.

-- Обожаю эту работу! -- заметил он, вскакивая из-за стола. -- Пойдемте-ка, я вам кое-что покажу.

И показал.

<...>

Категория: Рассказы | Добавил: dash | Теги: рассказ, Все писатели попадают в ад
Просмотров: 607 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ссылки
  • Книги Андрея Дашкова на ЛитРес
  • Книги Андрея Дашкова в Andronum
  • Писатель-фантаст Андрей Дашков
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    © Дашков А.Г., 2010-2016