Последнее кино - Рассказы - Тексты - Произведения - Андрей Дашков
Андрей Дашков
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Романы [14]
Повести [17]
Рассказы [41]
Стихотворения [32]
Форма входа
Поиск
Главная » Файлы » Тексты » Рассказы

Последнее кино
10.11.2010, 11:54

mechty_sbyvautsya_120Андрей Дашков

ПОСЛЕДНЕЕ КИНО

Его одели в белый-белый комбинезон, провели по белому-белому коридору, велели остановиться возле белой-белой двери, втолкнули в белый-белый кабинет и усадили в черное кресло. Красивая холодная ассистентка с фаянсовой грудью касалась его наголо обритой головы тонкими хрупкими пальчиками, прикрепляя электроды. Он переваривал фруктовое пюре и улыбался.

Не так давно он подписал все необходимые бумаги, согласившись на эвтаназию. У него не осталось родственников. Его тело было разрушено болезнями и не представляло никакой ценности для торговцев органами. Он не имел никакой собственности и ничего никому не мог завещать. Пятнадцать лет он пробыл в больнице, а затем еще полгода -- в хосписе.

Однако оказалось, что кое-какой толк от него все же был. Владелец кинотеатра смерти предложил ему контракт на необременительных условиях, с которыми пациент сразу же согласился. Благодаря этому он неплохо провел теперь уже точно последний месяц жизни, позволив себе почти все то, чего так долго был лишен. Кроме девочек, конечно, -- на них не осталось сил.

Но вот сейчас ему предстояло смириться с тем, что в самые сокровенные минуты, в интимнейшей ситуации, в сугубо личном деле, которым являлось умирание, у него будут свидетели. Возможно, много свидетелей.

В сущности, это ничего не значило. Просто его предсмертный сон увидят и другие. Экзотично? Пожалуй. Он ни разу не бывал в кинотеатрах смерти. Что покажет пресыщенной публике он? Кошмар, слюнявый детский мультфильм или дурацкую комедию? В этом и состояла прелесть каждого нового «сеанса» -- он был абсолютно непредсказуемым.

Существовало только одно законное и непременное условие: владельцы никогда не возвращали деньги разочарованным клиентам.

*    *    *
Ему сделали инъекцию. Он уплыл в туман. Потом ему показалось, что он слышит блуждающие в этом тумане далекие голоса. Голоса приближались. Отчего-то он представлял себя монахом и слушал, как братья бормочут отходную молитву...

Ропот нарастал и постепенно перешел в оглушительный рев, «как бы трубный». Именно таким воображал себе пациент звук последнего призыва, который раздастся, если верить первоисточнику, где-нибудь в окрестностях Мегиддо и заставит открыться могилы, -- но, конечно, он никогда не рассчитывал присутствовать при этом лично.

Заиграла величественная музыка. Тягучие стоны меллотрона и саксофона, звучавшие в унисон, показались пациенту невыразимо мрачными. От низких нот вибрировал желудок и опустошался мозг.

Вскоре выяснилось, что туман сгустился в некие формы, свободно перетекавшие одна в другую. Смертное ложе, на которое он опрокинулся, все больше напоминало больничную каталку, разгонявшуюся по безлюдному и наклонному коридору. Чуть позже каталка превратилась в вагонетку.

Вагонетка катилась под уклон по рельсам, проложенным внутри узкого туннеля. Возможно, это была старая шахта или какая-нибудь заброшенная ветка метро. Спуск длился долго; вагонетка разогналась до устрашающей скорости. Колеса гулко стучали на стыках, воздушный поток давил на лицо, словно подушка безопасности. У пациента захватило дух.

Ему уже начало казаться, что он несется прямиком в преисподнюю, находящуюся где-то возле центра Земли. И к черту всю геологию и геофизику! Пациент стал прикидывать, на какой ярус его поместят. Для этого пришлось вспомнить свои грешки, большие и малые. Он успел составить в уме список всего того, что ему могли инкриминировать, а в некоторых случаях даже сочинил более или менее убедительную отмазку. Особо тяжких не обнаружилось. «Не глубже четвертого», -- решил он и смирился с неизбежным.

Спустя некоторое время уклон стал пологим, и скорость вагонетки заметно снизилась. Впереди забрезжил тусклый свет -- серое размытое пятно, будто старый отпечаток пальца на темном, ничего не отражающем, зеркале. Вагонетка вырвалась на горизонтальный участок рельсового пути и катилась по инерции еще пару минут.

Стены и свод туннеля как-то незаметно расплылись и превратились в мглистое пространство. Пациент покрутил головой и обнаружил, что въезжает на окраину деревни -- судя по всему, такой же гнусной дыры во вселенской заднице, какой был его родной городок.

Час от часу не легче. Пациент неоднократно ловил себя на том, что думает о смерти, втайне надеясь на перемены (в крайнем случае, к худшему), -- но что, если и после смерти все останется по-прежнему? Что, если «тот» свет -- такая же беспросветная тюрьма, как этот? Ему стало настолько смешно, что захотелось плакать...

Деревня казалась присыпанной пеплом и пылью, будто старая гравюра. Даль не различалась. Стоял мертвый штиль. Не было никаких намеков на естественные светила.

Рельсы упирались в насыпь из щебня. В нее был воткнут шест, а на шесте подвешен красный фонарь. Вагонетка остановилась за метр до насыпи. Пациент попал в тупик -- в любом смысле слова. В знакомом ему месте происходила хотя бы смена дня и ночи, а также времен года. Здесь, похоже, царили вечные сумерки душного лета.

Чуть позже до пациента все-таки дошло, что окружавший его пейзаж нереален и представляет собой нечто вроде визуализации, трехмерного голографического изображения. Но от этого ему сделалось только хуже. Он почувствовал себя потерявшимся в собственной галлюцинации. Ад был уготован духу из машины.

Кошмар был статичным и бесконечным, как тоска по лучшей жизни. Привычных болей в своем теле пациент не ощущал -- еще одно свидетельство в пользу того, что можно было не дергаться и спокойно смотреть «кино». Однако пытку ожиданием он не выдержал.

Отчаявшись дождаться каких-либо перемен, пациент понял, что придется самому взбаламутить это болото. Он вылез из вагонетки и взобрался на пологую насыпь. Когда он повернулся спиной к фонарю, его собственная тень вырезала аккуратную пропасть в красноватом тумане. На дне этой кажущейся пропасти он сумел различить освещенное окно какого-то дома. Пациент решил идти в ту сторону -- лишь бы идти куда-нибудь.

Под ногами был размельченный кремний. Миллиарды, биллионы кристаллов. Пациент догадался, что попирает ногами электронный прах целых компьютерных поколений. Предшественники или наследники тех, что правили миром. А может быть, выкидыши, оказавшиеся бесполезными...

Темная улица плыла ему навстречу, доказывая «кинематографичность» происходящего. Вскоре он убедился в том, что с его плотью все в порядке. Из подвала справа донесся шум -- музыка, состоявшая из хлестких ударов электрическими плетьми по ушам и барабанных пинков в живот.

Пациент скривился, будто принял горькое лекарство, но тем не менее устремился к источнику звука, возжаждав встретить хотя бы одну ЖИВУЮ душу. Своя собственная почему-то уже не вызывала интереса и успела порядком поднадоесть.

Это был каменный дом с цоколем из необработанного камня. Крутая наружная лестница вела в подвал. Из подземной глотки доносился усталый рев. Пациент погрузился на глубину человеческого роста и наткнулся в темноте на металлическую дверь. Ее поверхность едва ощутимо вибрировала.

Когда он открыл дверь, его чуть не сдуло с порога музыкальным ураганом. Ему показалось, что в оба уха кто-то заколотил пробки, а прямо в физиономию пыхтит огромный кабан. И тут, словно снизойдя к его проблемам, звук стал намного тише.

Интуиция подсказывала пациенту, что он очутился в магазине. Продавца он разглядел не сразу. Тот терялся на фоне ярких цветных плакатов с бесполыми персонажами, среди невероятного количества размалеванных квадратиков и сверкающих дисков. Над застекленной витриной висел лозунг: «Из всех искусств важнейшим для нас является кино».

За прилавком торчал человечек с зачесанной набок дегенеративной челкой и мазком черных усиков под носом. На рукаве коричневой рубашки имелась повязка с черным паучком на белом фоне. У паучка были переломаны все восемь лапок. На продавце был также галстук, добавлявший ему солидности. Человечек показался пациенту смутно знакомым.

-- Что надо? -- спросил продавец без всякой приветливости в голосе. Соскучившимся по живой душе он не выглядел.

Пациенту было трудно сформулировать свои потребности вот так сразу.

-- Простите... э-э-э... как вас? -- осмелился он спросить. Проклятая интеллигентность мешала легкому и быстрому сближению с аборигенами. В данном случае абориген явно начал нервничать.

-- Зови меня просто Адик, -- бросил продавец и раздраженно потряс головой. Челка свесилась на один глаз и мешала парню смотреть, но он и не подумал убрать волосы. В результате игры света и тени в его глазу засиял зловещий красный огонек.

-- Простите, Адик, но у меня нет денег. -- Отправляясь в последний путь, пациент, конечно, не рассчитывал, что по дороге придется платить.

-- А на кой хрен мне твои деньги? -- задал Адик вполне резонный вопрос. «И правда», -- подумал пациент. Странный это был магазин. Может, и не магазин вовсе?

Солидный парень в галстуке потерял к посетителю всякий интерес, повернулся спиной и покрутил какую-то рукоятку. «Кабан» снова взревел, а потом завизжал, будто его долго пытали и наконец неумело прирезали.

-- Кто это? -- испуганно спросил пациент. Он не думал, что Адик его услышит, но у того, наверное, был чрезвычайно тонкий слух. Продавец убрал звук и посмотрел на клиента с презрением.

-- Бон Скотт, -- буркнул он потом и зевнул, показав плохие зубы с хорошими пломбами.

«Вот уж действительно скот!» -- подумал пациент, а вслух сказал:

-- Я, пожалуй, возьму.

-- Сколько? -- Адик сразу оживился и дернул головой, отбрасывая челку со лба.

-- Десять, -- ляпнул пациент наугад. Он понятия не имел, о чем идет речь, но ему очень уж хотелось освоиться здесь, почувствовать себя бывалым и равным. Странный порыв, если вдуматься!

-- Начиная с пятидесяти -- скидка, -- предупредил продавец.

-- Тогда давайте пятьдесят два.

-- Выбирай. -- Адик сунул руку под прилавок, достал и подтолкнул к пациенту длинную картонную коробку. Пустую. В течение нескольких секунд тот тупо глядел на дно коробки. Затем сопоставил ее размеры с размерами товара. Понял, что становится осторожным -- сначала думает, потом говорит. Или не говорит. После того как немного подумаешь, всякая охота тарахтеть почему-то пропадает.

Пациент начал складывать в коробку лазерные диски и видеокассеты. Высококачественные картинки произвели на него определенное впечатление. Они были объемными и без надписей, а также неуловимо менялись, полностью соответствуя шизофренической атмосфере этого странного «путешествия». Те лица и фигуры, что угадывались на них, принадлежали явно деклассированным элементам.

Дисков набралось изрядно. Пациент не представлял, что будет делать со всем этим барахлом. Адик наблюдал за ним с иронической миной, будто перезрелый провизор за девственницей, выбирающей презерватив. Видимо, сразу угадал в посетителе дилетанта.

Пациент уже засовывал в плотно набитую коробку последний диск, когда продавец вышел из-за прилавка и ткнул пальцем в витрину:

-- Для ускоренного разложения масс рекомендую вот это.

Пациент не собирался никого разлагать, справедливо считая, что скоро начнет разлагаться сам, но на всякий случай взглянул в рекомендованном направлении.

Указанный леденец был завернут в такую красивую упаковку, что его немедленно захотелось попробовать. Сногсшибательная девка распахивала свои розовые лепестки навстречу нескромному взгляду пациента (или любого другого доверчивого олуха), и в таинственном темном космосе ее вагины сияли звездной пылью маленькие золотые буковки: «Серия "Классики и современники”. Гиганты техно. Кавер-версии и ремиксы».

Пациент послушно взял диск и не без труда впихнул его в коробку. Адику видней. Он выглядел компетентным.

Затем продавец лично отобрал еще несколько наименований с так называемой «русской» витрины. Пациенту хватило одного взгляда. Наткнувшись на словосочетания типа «Сектор газа» или «Девочкин кал», он решил: а какая, собственно, разница? После этого он уже не читал и складывал поверх отобранного все подряд. Закончив, вопросительно посмотрел на продавца.

Тот сказал: «Поздравляю с удачной покупкой!» -- и достал из-под прилавка никелированное приспособление, которое выглядело... опасно. Еще в больнице у пациента выработался нюх на подобные штуки. На первый взгляд, какой-то гибрид щипчиков для ногтей и чесночницы, но явно ни то и ни другое.

В середине устройства имелось круглое отверстие размером с монету, которое перерезала остро заточенная шторка из нержавеющей стали. Таким образом, приспособление являлось миниатюрной гильотинкой с ручным приводом, однако большинство посетителей кинотеатра смерти вряд ли видели настоящую гильотину. Им еще предстояло открыть для себя это достижение цивилизации.

-- Четыре пальца, -- сказал Адик и бодро пощелкал ручкой, проверяя работоспособность своей зловещей машинки.

-- Не понял... -- От страха у пациента скрутило кишки.

-- Все ты прекрасно понял, -- рявкнул проницательный Адик, и его челка снова раздраженно затряслась. -- Я же сказал, что уступлю. Обычно я беру по пять за коробку. Давай, давай, не задерживай. Лапки на стол!..

Пациент пожалел о том, что не захватил с собой хотя бы брючного ремня с тяжелой бронзовой пряжкой. А вдруг Адик испугался бы? Впрочем, вряд ли.

Продавец нажал какую-то кнопку, и витрина за его спиной разломилась пополам. Створки поползли в стороны. За образовавшимся «триптихом» оказались полки, заставленные банками, каждая из которых была на две трети наполнена прозрачной жидкостью. Внутри банок находились пальцы. И не только пальцы.

Среди пальцев преобладали мизинцы -- видимо, с ними их обладатели расставались охотнее всего. За ненадобностью... На самой нижней полке стояло несколько банок, залитых жидкостью, но еще не содержавших экспонатов.

Адик окинул самодовольным взглядом свою коллекцию и достал одну из банок. Пациент начал пятиться. И остановился, когда услышал у себя за спиной глухое рычание.

Оглянувшись через плечо, он увидел немецкую овчарку, злобно задравшую верхнюю губу и приготовившуюся к броску. То, откуда появилась собака, осталось для него загадкой.

Адик взирал на незадачливого клиента почти ласково, словно спрашивал: «Ну что же ты, дурашка?» Впрочем, вслух он произнес другое -- строго, но со скрытой насмешкой:

-- Ты не заплатил, дядя. Смотри, собачка покусает...

Пациента довели до ручки, до истерики. Учитывая плачевное состояние его здоровья, это было нетрудно. Истерика выразилась в том, что он обернулся и швырнул тяжелую коробку в морду овчарке. Потом бросился на продавца, уже не думая о собачьих клыках.

Адик успел только сказать: «Ого! Блонди, фас!» -- после чего нырнул под прилавок. Не добежав примерно метра до передней стеклянной стенки, пациент прыгнул и распластался в воздухе, словно белая птица. Всей своей массой он рухнул на спину Адика, а ногами разбил горизонтальное стекло, которое осыпалось с веселым грохотом. Сзади раздался хриплый рык, тут же выродившийся в душераздирающий скулеж. Немного позже пациент сделал вывод, что овчарка наткнулась на торчавшие вверх стеклянные пики. Но в те, первые, секунды отчаянной борьбы он был не способен на любые умозаключения и озабочен только тем, как бы вывести из игры Адика.

У того под прилавком хранилась пушка, но продавец не сумел до нее дотянуться. Пациент схватил его за волосы и принялся колотить головой об каменный пол. И откуда только силы взялись?!

Голова у продавца оказалась прочной; пациент уже устал, а тот все не терял сознания. Хорошо еще, что Адик был довольно щуплым парнем...

Тогда пациент намотал на левую руку галстук и стал затягивать петлю, а правой методично стучал по коротко стриженному затылку бедняги Адика. Вскоре тот начал судорожно дергаться, но пациент вошел во вкус. Он сидел на пояснице своей жертвы и вставать не собирался...

Адик агонизировал долго. Минут пять, не меньше. Когда судороги наконец прекратились, пациент наступил продавцу на спину и на всякий случай подергал за галстук. Все эти подвиги он совершал от страха. Он не знал, что будет делать с мертвым Адиком, но мысль о том, что сделал бы с ним живой садист, была невыносима.

Когда пациент увидел выпученные глаза продавца, он ужаснулся содеянному. Отделить реальность от фантазии уже не представлялось возможным. Без сомнения, он осязал чужую плоть, равно как и свою собственную. И еще одна маленькая деталь: от Адика пахло хорошим одеколоном.

Пациенту оставалось уповать на то, что он разделался перед смертью с причиной своего инфантилизма и теперь выглядит не таким жалким, как прежде. Правда, смелости это ему не добавило...

Он схватил пистолет Адика, оказавшийся длинноствольным уродом с квадратной обоймой, и устремился к выходу из магазина. Вслед ему неслись вопли бичуемого «скота» и хрипы издыхающей Блонди.

Пациент мечтал убраться подальше от этого места. Осознание страшного факта -- ведь он, вероятно, совершил НАСТОЯЩЕЕ убийство! -- подавляло его вместо того, чтобы укрепить дух в преддверии вечности.

<...>

Категория: Рассказы | Добавил: dash | Теги: Последнее кино, рассказ
Просмотров: 316 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/7
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ссылки
  • Книги Андрея Дашкова на ЛитРес
  • Книги Андрея Дашкова в Andronum
  • Писатель-фантаст Андрей Дашков
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    © Дашков А.Г., 2010-2016