На берегу Стикса - Рассказы - Тексты - Произведения - Андрей Дашков
Андрей Дашков
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Романы [14]
Повести [17]
Рассказы [41]
Стихотворения [32]
Форма входа
Поиск
Главная » Файлы » Тексты » Рассказы

На берегу Стикса
23.10.2010, 13:58

nast_fant_2010_120Андрей Дашков

НА БЕРЕГУ СТИКСА

Никто не смог бы сказать, зачем такие люди, как Крот и Шлок, рождаются на свет. Вопрос «зачем?» -- один из запрещенных. Задающие его обрекают себя на безнадежное ожидание ответа. А ответ, который ничего не объясняет, таков: «Не зачем, а потому что». Крот и Шлок родились, потому что где-то когда-то чья-то дурная кровь смешалась с другой дурной кровью – и получились два смазливых подонка. Их матери были слишком испорченными существами, чтобы сокрушаться о том, что помогли явиться в этот мир мерзавцам. Их отцы плохо закончили – и сдохли раньше, чем увидели результат почти сразу же забытых потных случек в алкогольных сумерках. Эти случки ничем не отличались от сотен других, если не считать последствий. Последствия могли оказаться для обоих папаш чрезвычайно болезненными, но судьба смилостивилась над ними и прибрала в ад пораньше. Крот и Шлок просто не успели вырасти и обрадовать родителей своим быстрым развитием. Да, к папашам дьявол послал других почтальонов, зато молодые псы вскоре с лихвой наверстали упущенное. Им нашлась работа, которая не имела ничего общего с созидательным трудом.

Правда, масштаб деяний изменился. В былые времена сыновья отбирали у отцов царства и насиловали матерей, обретая славу на века. Теперь ублюдков прямо называют ублюдками и выбрасывают за дверь, едва они начинают показывать зубы. Но поганое семя не умирает. Оно прорастает где угодно, и чем хуже условия, тем крепче сорняк цепляется за жизнь.

Когда обоим хищникам было по шестнадцать лет, они встретились на кривой дорожке и слиплись, как магнит и кусок железа. С тех пор не расставались. Это была не дружба, а симбиоз двух негодяев, прекрасно дополнявших друг друга. Они делили проституток, добычу, наркотики, деньги, еду и жертв. Когда кому-то из двоих дырявили шкуру, они делились кровью. Она была у них одной группы – отрава из лабораторий преисподней.

Они не помнили своих настоящих имен и фамилий, хотя от фамилий произошли клички – ведь оба были красавчиками. Крот и Шлок. Иногда это звучало как названия созвездий – неподвижных, мертвых, лишенных намека на свет, будто шляпки гвоздей, вбитых в крышку гроба. Крот обладал вкрадчивыми манерами. Его ухмылка сверкала, как лезвие бритвы. А Шлок был азартен и неумолим, точно инквизитор. Кроме того, он имел романтическую внешность. На эту удочку нередко попадались глупые бабенки. Шлок не был поэтом, но при желании рифму и ритм можно отыскать даже в воплях отчаяния.

Впрочем, хватит о грустном. Эта ретроспектива застает Крота и Шлока в конце их усеянного трупами пути. Была летняя ночь, рассеченная надвое пустым темным шоссе. Дрыхнущий боженька потел – капал горячий дождик. Перегревшийся двигатель угнанного «форда» задушенно ревел. Тьма пожирала время и километры. Будущее просматривалось не дальше, чем били фары, но Крот и Шлок знали то, чего не знали яйцеголовые: на самом деле пули всегда обгоняют свет. И только старая тюремная песня, звучавшая из приемника, напоминала о прошлом.

Напряжение было вроде сжатой до предела пружины, готовой выбросить из табакерки двух чертиков, хотя хватило бы и одного, чтобы вызвать головную боль у легавых всего города, покинутого недавно этими бандитами.

Крот вел машину. Его лицо смахивало на тусклую жестянку для консервов, на которой выбиты дата изготовления и срок годности, который истекал этой ночью. Шлок выглядел абсолютно спокойным, хотя в жилах у него булькал адреналиновый кипяток. Для полного кайфа не хватало разве что цепочки мигалок на горизонте. В этой глухомани даже Смерть завыла бы от безделья.

Впрочем, соображалка у Шлока работала достаточно хорошо и она подсказывала ему: чтобы достичь новых городов, полных сердец, надо пересечь пустыню, как это сделал когда-то один старый еврей. И все же что-то тут было не так. Треть суток минула в дороге, если не врут два шикарных хронометра и вшивая тикалка на панели «форда». Небо не стало светлее ни на один люкс. Да и с бензином выходила странная штука – то ли «форд» жрал меньше мотороллера, то ли прибор был сломан – во всяком случае, тачка не подавала никаких признаков того, что горючее заканчивается.

Крот уже забыл, когда в последний раз поворачивал рулевое колесо -- чертово шоссе было прямым, как извилины его матери. Шлок даже не пытался лепить штурмана там, где штурман не нужен. У него было простое и неоднократно проверенное правило: если ты оказался в заднице, следует думать лишь о том, как будешь выбираться из кучи дерьма.

В багажнике «форда» лежала связанная женщина. Живая она стоила дорого; мертвая не стоила ничего. Она умерла совсем недавно. Ни Крот, ни Шлок еще не знали, что у них больше нет последнего козыря.

Вскоре Шлок решил перекусить. Его аппетит не портился ни при каких обстоятельствах. В пакетах, брошенных на заднем сиденье, было полно жратвы, взятой в придорожном магазинчике, который стоял на выезде из города. Шлок запомнил висевший за витринным стеклом плакат с надписью: «Настоящая жизнь начинается за городской чертой». После короткой беседы со Шлоком хозяин магазинчика убедился в обратном.

Остывшая пицца неплохо пошла под «Убийцу в красном плаще». Крот выбрал бутерброды и баночное пиво. После четвертой банки он захотел отлить, а заодно вспомнил о женщине. Крот не любил связываться с заложниками. Они лишали его автономности. Их надо было поить, кормить и водить по нужде – причем чаще, чем обычно. В общем, сплошная морока, гребаные ясли. Кроме того, Крот презирал трусливые сделки и недостойные способы добывания средств к существованию. Он предпочитал старый добрый налет, честную охоту с шансами для дичи. Но в данном случае захват был неизбежен. Заложница послужила пропуском, который позволил Кроту и Шлоку беспрепятственно покинуть город.

После еды начало клонить в сон – оба не спали уже больше суток. Когда Шлок заикнулся о «каком-нибудь вонючем мотеле», Крот только ухмыльнулся. Он сомневался, что на обочине этого дурацкого шоссе, которое все больше напоминало заброшенный протекающий туннель, есть хотя бы один мотель. Поэтому он остановился посреди проезжей части, вышел из машины и расписался тугой струей на темном асфальте. Шлок сделал то же самое, затем открыл багажник, и Крот услышал разочарованный смешок.

Водяная крошка сыпалась из мрака. Если бы не фары «форда», пространство было бы чернее драконьего зрачка...

Шлок смеялся редко. Но когда это случалось, Крот знал: дело плохо. Ему вдруг захотелось раствориться в окружающей тьме, стать тьмою, которая безмерно больше людишек, мечущихся между жизнью и смертью. Он чувствовал, что внутри у него достаточно черной краски, чтобы затопить ею целый город. Но тут был не город. Тут была пустота окончательно разложившегося мира, возможно, уже переболевшего раком времени.

Шлок помог Кроту вернуться в практическую плоскость.

-- Сдохла, мать ее, -- сообщил он.

-- Ты кто – доктор? – осведомился Крот, закуривая сигарету. Его движения были плавными, даже вкрадчивыми, отчего возникало обманчивое впечатление медлительности.

-- Ага, -- сказал Шлок. – Хирург.

-- Тогда вырви ей зубы.

-- Отошлем их ее папаше, мать его?

-- Зачем? У него хороший дантист.

-- Можешь не сомневаться.

Крот и Шлок могли продолжать в подобном духе до бесконечности. Таков был их специфический юмор, часто понятный только двоим, а иногда непонятный никому. Шизофренические диалоги не мешали свободной половине каждого думать о своем.

-- Я пошел спать, -- решил Шлок и залез в машину.

-- На том свете отоспишься, -- бросил Крот.

Вот тут он ошибался.

*    *    *
Спустя пятнадцать минут, отмеренных его хронометром, он повернул голову вправо и увидел посеребренный контур кадыка спящего Шлока. Над горизонтом разливалось холодное тусклое сияние, и стало понятно, что равнина, по которой пролегает шоссе, плоская, как спина безотказной шлюхи, и лишена всякой растительности.

Крот ощутил некий намек на тоску по разным там цветочкам, но в его восприятии цветы были неразрывно связаны с могилами. Соответствующий образ, намертво вмурованный в память, немедленно возник в сознании. На протяжении нескольких последних лет Кроту снился один и тот же дурацкий сон. В серых сумерках он приближался к могиле, обозначенной плоским, слегка покосившимся камнем со скругленной верхней частью. Из черной земли росли белые цветы – их белизна резала глаз. Они казались руками в перчатках, принадлежавшими зарытым живыми актерам немого кино. Иногда они шевелились. Могила находилась в странном месте, а может быть, в разных местах. И Крот всякий раз просыпался прежде, чем успевал различить надпись, высеченную на камне. Это его раздражало, как неперевернутые карты гадалки. Он хотел знать, чью могилу видит во сне.

Крот резко затормозил – так, что Шлок едва не ткнулся головой в лобовое стекло. Но, надо отдать ему должное, за пушку он схватился раньше, чем продрал глаза.

-- Какого хрена? – заорал он, когда понял, что никакой видимой причины для остановки нет.

-- Закопаем ее здесь, -- спокойно сказал Крот.

-- А может, сначала трахнем?

-- Трахни выхлопную трубу.

-- Она горячая, мать ее.

-- А баба уже остыла?

-- Засунуть бы мой термометр ей в задницу, -- мечтательно сказал Шлок.

-- У тебя он есть?

-- Я что, похож на хренова доктора?

-- Нет, ты похож на жирного евнуха с пушкой вместо члена.

Шлок заткнулся, очевидно, решая, является ли сказанное комплиментом или наоборот. Если наоборот, он мог и обидеться. А когда Шлок обижался, он становился непредсказуемо опасным, как шаровая молния.

...Крот трепался почти машинально. Труп в багажнике, конечно, был проблемой. Но сейчас Крота беспокоило другое. Дело в том, что его умная, гладко выбритая башка с некоторых пор превратилась в музыкальную шкатулку. За несколько минут до того, как ему предстояло кого-нибудь убить, Крот начинал слышать голос. Тонкий тенорок оперного кастрата звучал в пространстве между ушами, и ничего нельзя было с этим поделать. Звучал как бы издалека – и в то же время ближе некуда. И замолкал лишь тогда, когда намеченная жертва отправлялась на тот свет.

Крот ненавидел оперное дерьмо. Он не представлял, о чем скулит неведомый голос, потому что не знал итальянского. И это раздражало тоже – как непрочтенная надпись на могильном камне. Иногда Крот завидовал Шлоку – оказывается, недостаток воображения избавляет от неприятных ощущений.

Да, Крот думал о другом. И напрасно. Потому что после нескольких секунд напряженного размышления Шлок все-таки счел себя оскорбленным. Соображал он медленно, зато, приняв решение, действовал стремительно. Он выхватил пушку, но если движение его руки было незаметным, как прыжок насекомого, то рука Крота двигалась, как язык хамелеона.

И через секунду Крот пожалел о том, что думал о другом. Потому что он вовсе не хотел убивать своего собрата. Он не хотел лишаться единственного живого существа, которое мог вытерпеть возле себя дольше нескольких минут. Шлок был его худшей половиной – если только кусок дерьма вообще имеет худшую половину.

В ушах еще звенело после выстрела, а кровь вперемежку со шлоковскими мозгами, которых оказалось на удивление много, еще стекала по подголовнику, будто извергнутая вулканом лава, когда Крота охватило раскаяние. Это чувство было абсолютно новым для него, и в первый момент он даже решил, что Шлок все-таки успел выстрелить и проделать ему дырку в сердце. Именно так он себя и чувствовал – в груди дыра, через которую хлещет теплая водица. По шестьдесят литров жидкой тоски в минуту...

Кроту оставалось проклинать свои рефлексы, благодаря которым он дожил до сегодняшней ночи. Рефлексы опережали мысли, а иначе не уцелеть в этом бедламе, где пуля всегда побеждает разум. И вдруг он снова услышал Голос. Правда, тот уже не пел, но ошибиться было невозможно.

-- Отличная работа, приятель, -- произнес Голос откуда-то из-за пределов того, что стихийный материалист Крот считал местом обитания собственного сознания. Он уловил снисходительную интонацию, и это понравилось ему еще меньше. И если Шлок получил свое, пытаясь неудачно пошутить, то разве незнакомец заслуживал лучшей участи? Крот сначала стрелял, а потом, как правило, некому было задавать вопросы.

Разворачивая ствол, он успел заметить бледную рожу на фоне заднего стекла, и вдруг некая сила, подобная скрученному в узел ветру, захлестнула его кулак и запястье.

Он не успел ничего понять. Воображение тщетно устремилось вслед за вывернутой под немыслимым углом рукой и померкло, разбилось, расплескалось черной кляксой, врезавшись в упавший шлагбаум чудовищной боли. В первый момент Кроту почудилось, что его кисть отхвачена сомкнувшимися акульими челюстями. Но рука, из которой выпала пушка, «всего лишь» сделалась похожей на пустую кожаную перчатку. Чуть позже до Крота дошло, что в ней не осталось ни одной целой кости, словно ее пропустили через мясорубку, ухитрившись при этом не подпортить кожный покров.

Он не сумел сдержать крика, хотя привык терпеть боль, -- слишком внезапно все произошло. Когда с глаз упала пелена, Крот разглядел пассажира, невесть откуда появившегося на заднем сиденье при закрытых дверцах.

Очень бледное лицо принадлежало хрупкому на вид существу без определенных признаков пола. Лицо было до неприличия гладким, будто фаянсовый горшок. Длинное черное пальто с поднятым воротником скрывало все, что можно. Из-под козырька кожаного кепи на Крота смотрели немигающие глаза – тем не менее ему показалось, что они находятся за стеклом, по которому струится дождь. Проклятый, вечный, грузный, ледяной...

-- Поехали, -- приказало существо в облике бесполого подростка.

Крот осознал, что боль отпустила. Мгновенно. А рука его была цела. Он впервые испытал полнейшую измену чувств. И впервые задумался: если такое могло случиться с его болевым центром, то насколько вообще реальна вся эта гребаная жизнь?

Но думал он недолго – приказ был отдан, и Крот получил недвусмысленное предупреждение о том, каким может быть наказание за неповиновение.

Он взглянул вперед через лобовое стекло и не обнаружил дороги. Собственно, там не было ничего, кроме мглы. Тачка с трупом в багажнике оказалась посреди пустоты, и о том, что она не падает, свидетельствовало только отсутствие невесомости. Сейчас Крот чертовски нуждался в опоре – как в прямом, так и в переносном смысле. Его вера в то, что мир устроен просто, на манер любого курятника, сильно пошатнулась. Но он еще цеплялся за запасной вариант – существовала некоторая вероятность того, что он попросту ловит глюки.

-- Ты кто? -- прохрипел он, нажимая на газ и отправляясь, как ему казалось, в никуда.

-- Не разочаровывай меня, приятель, -- пропел Голос. – К лучшим парням я прихожу лично, а ты был одним из лучших. Ты сделал столько грязной работы, и тебе это было в кайф, не правда ли? Последние двое – просто подарок! – Оно поцеловало кончики пальцев без ногтей.

-- Бабу я не убивал, -- быстро вставил Крот, шаря глазами по развернутому перед ним широкоэкранному ничто. Никаких усилий – в смысле водительских – прикладывать не требовалось. Машина просто неслась сквозь мглу, и Крот испытывал неприятное ощущение, что и сам становится холодной мглой, в которой плавают слова, будто клочья тумана...

-- Не напрягайся, дружище, я не прокурор. Конечно, ты никого не убивал. Убиваю я. Ты только переправлял их на мою сторону. Улавливаешь разницу?

-- Нет, -- честно ответил Крот, который окончательно превратился в сгусток говорящего вонючего тумана.

-- Скоро поймешь. Когда встретишься с ними снова.

Если не верить тому, что способно вызвать такую боль, то чему тогда вообще верить? Разве только инстинкту самосохранения. А инстинкт подсказывал Кроту, что лучше бы ему сейчас находиться где-нибудь в другом, более безопасном месте. Например, на заднем сиденье полицейской машины. Или сразу в камере в ожидании смехотворного спектакля под названием суд. Он не мог понять, откуда взялась эта предательская слабость, эта паранойя, это стягивающее кишки ощущение собственного ничтожества. Прежде он не испытывал ничего подобного даже перед теми, кто в тот момент целиком владел его жизнью.

<...>

Категория: Рассказы | Добавил: dash | Теги: На берегу Стикса, рассказ
Просмотров: 352 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/7
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ссылки
  • Книги Андрея Дашкова на ЛитРес
  • Книги Андрея Дашкова в Andronum
  • Писатель-фантаст Андрей Дашков
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    © Дашков А.Г., 2010-2016