Игры шестидесятилетних - Рассказы - Тексты - Произведения - Андрей Дашков
Андрей Дашков
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Романы [14]
Повести [17]
Рассказы [41]
Стихотворения [32]
Форма входа
Поиск
Главная » Файлы » Тексты » Рассказы

Игры шестидесятилетних
03.11.2010, 13:38

mechty_sbyvautsya_120Андрей Дашков

ИГРЫ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТНИХ

В этой долине молчания
Нет родственных душ
*.
Эдгар Ли Мастерс

-------------------------------------------------
* Перевод Андрея Сергеева.
-------------------------------------------------

 

Хорошо обставленная комната с высокими окнами, погруженная в уютный полумрак. В камине весело резвится огонь. За столом сидят женщина и двое мужчин. Один из них -- филолог, бывший преподаватель местного университета. Его жена погибла в автомобильной катастрофе восемь лет назад. Второй -- совладелец посреднической фирмы, вовремя удалившийся от дел. Женщина -- вдова профсоюзного деятеля регионального значения. У всех троих -- приличные счета в банке. Все трое -- примерно одного возраста, им за шестьдесят. Знакомы они с юности. Когда-то (но в разное время) женщина была любовницей филолога и коммерсанта.

Обеспеченная старость. Внешне вполне благополучный закат.

Их единственный враг -- скука, поэтому большую часть времени они проводят втроем. Этой привычке лет пять, хотя до этого все трое безвыездно жили в одном городе.

*    *    *
Идея устроить небольшое представление приходит коммерсанту в голову ненастным вечером двадцатого декабря. Всю бессонную ночь он сомневается, а на следующий день уже определенно знает, что идея недурна.

Во всяком случае, вдова и филолог принимают ее с восторгом.

-- Неплохо, неплохо, -- говорит бывший преподаватель и благосклонно потряхивает своей седой шевелюрой, лишь немного поредевшей на темени. -- Все сделаем так, будто нам снова по двадцать!

-- Ну а как же это будет выглядеть? -- позволяет себе усомниться вдова. -- И потом -- мой муж... Ведь он давно умер.

Коммерсант машет руками.

-- Ты ничего не поняла. Это будет нечто вроде мелодрамы.

-- И, во всяком случае, нескучно, -- подхватывает филолог. -- За это, черт побери, надо выпить.

Поставили шампанское в лед.

-- Отлично, -- соглашается вдова. -- Немного развеяться -- это все, что мне нужно. -- Она смотрит в высокие черные окна, за которыми беззвучно падает снег. -- Кто бы мог подумать...

-- Что? -- переспрашивает коммерсант.

-- Ах. -- Она смеется. -- Это я о себе. Разве могла я подумать сорок лет назад... -- Она не заканчивает фразу.

-- В этом -- ты вся, -- улыбается коммерсант. -- Утраты становятся для тебя утратами как раз спустя сорок лет.

-- Утрата -- это не более чем ощущение, -- изрекает филолог, склонный к педантизму в определениях. -- А одиночество -- образ жизни. Нет, все-таки я уже чертовски стар.

-- Ну, что ты. -- Вдова проводит ладонью по его обрюзгшей щеке. -- Ты еще достаточно молод. Спустя сорок лет мы можем позволить себе небольшое сумасбродство.

-- Нет-нет, я -- за. Надеюсь, я снова буду иметь у тебя успех.

Каждый из них внимательно прислушивается к издевке, прозвучавшей в словах другого.

*    *    *
К полуночи роли распределены. Вдова благосклонно принимает ухаживания филолога и коммерсанта и в конце концов предпочтет кого-нибудь. Но кого? Им кажется, что эта тайна -- лекарство от одиночества и пустоты.

-- Смотрите же, -- предупреждает вдова. -- Здесь должен быть не легкий флирт, а бо-о-ольшая любовь. Вы должны подарить мне целый мир, сияющий, немного таинственный и огромный, в котором будет все: приключения, любовь, страх, ошибки юности и тоска по несбыточному, и...

-- О, дорогая! -- восклицает филолог. -- Ты требуешь от нас того, чего нет и быть не может... В наши годы, во всяком случае...

-- Это не по правилам, -- протестует коммерсант. -- Ты портишь игру в самом начале. Забудь о том, что ты надел маску. Поступай так, будто все происходит на самом деле, впереди у тебя -- вечность, и больше всего тебя тревожит расположение нашей очаровательной дамы. -- Он подмигивает филологу так, как подмигивал в молодости, когда хотел намекнуть на свои любовные победы.

-- Приношу свои извинения. Я меланхолик по натуре. Надеюсь, дама оценит это по достоинству?..

В два часа ночи мужчины расходятся по домам.

*    *    *
Всю следующую неделю они играют в эту нелепую игру, играют настолько самозабвенно, насколько вообще можно играть. Но один изъян все же есть. Они слишком торопятся, пытаясь вогнать всю прошлую жизнь в узкие рамки отпущенных им лет и вновь пережить безвозвратные ощущения юности.

Квартиры коммерсанта и вдовы превращаются по их желанию во дворцы, где они встречают друг друга, в холлы гостиниц, в ревущие пространства городов, аэропортов и вокзалов, словно спрессованные временем, -- и, как ни странно, они перестают испытывать эту придавливающую к земле скуку, вопиющее отчаяние и ощущать бессмысленность их прошлой судьбы.

Изредка кому-нибудь из них приходит мысль об абсурдности происходящего, но тот, кто высказывает ее, объявляется нарушившим правила игры и карается немилостью возлюбленной или же поклонников.

Коммерсант сияет, чувствуя, что сделал наконец нечто важное для себя и своих партнеров.

К концу недели на свет извлекаются старые фотографии. Странное дело -- всех троих нисколько не поражают собственная молодость и красота. Филолог так и заявляет вдове:

-- Безусловно, ты была очаровательна, но, честное слово, ты и сейчас недурна!

-- Да она же похорошела! -- подхватывает отставной коммерсант. – Бог ты мой, каким я был размазней!

-- Вот он -- первый комплимент, -- безрадостно отмечает вдова.

*    *    *
...Всю неделю стоит отвратительная погода. По городу гуляет пронизывающий до костей ветер, по улицам носится сухой и мелкий снег, нагоняя тоску, однако троим наплевать на это. Они чувствуют себя вполне счастливыми. Зловещий вой ветра кажется им всего лишь аккомпанементом тем радостным событиям, которые происходят с ними, но никак не довлеющей музыкой жизни.

Более того -- они задали себе загадку. Если бы кому-то пришло в голову понаблюдать за ними, он не понял бы, что происходит.

-- Просто нам не о чем сожалеть, -- так объясняет это вдова.

-- Не будем об этом! -- прерывает ее коммерсант. -- Может быть, в апреле съездим на пикник, как сорок лет назад?

-- Да ты что? -- говорит вдова. -- Мы и тут можем прекрасно провести время! У нас тут свой пикник. Господи, какой же у нас замечательный пикник!

*    *    *
Однако изъян, подтачивающий этот наспех сколоченный из обломков прошлого мирок, все же дает о себе знать. Ведь всегда не успеваешь, когда боишься не успеть.

А они очень боятся не успеть.

Филолог становится все более любезным, а коммерсант -- все более раздражительным, и у обоих это является признаком слабости. Игра к тому времени становится неуправляемой.

-- Безумный мир, -- говорит филолог. -- Почему бы не жить наоборот: родиться стариком и знать, как много времени еще впереди, потом становиться все моложе и моложе и, наконец, умереть младенцем -- в полном неведении и с безмятежной душой...

-- Это было бы недурно, -- говорит вдова. -- Но зато появляется масса неудобств. Не знаешь, сколько всего потерял. Да и неприлично как-то -- умирать в бессознательном состоянии и с соской во рту.

-- Все это несколько противоестественно... -- замечает коммерсант.

-- Что именно?

-- То, что мы говорим об этом сегодня. Ведь завтра воскресенье, и ты должна дать ответ.

-- О Боже. -- Она с улыбкой проводит рукой по лбу. -- Проклятый склероз! Конечно же, завтра. Как я могла забыть?.. Мне полагается все время думать только о завтрашнем дне... Начинаешь больше ценить дни вчерашние...

*    *    *
Она предпочла филолога. Собственно, ни для кого из них это не было неожиданностью. Она серьезно и обстоятельно (излишне серьезно и обстоятельно) объявляет о своем решении, и все трое некоторое время неловко молчат.

-- Ну? -- говорит вдова.

-- Что -- ну? -- не понимает коммерсант.

-- Что теперь?

-- Игра вроде бы окончена, -- неуверенно говорит коммерсант. -- Хотя не скажу, что я рад этому...

-- Дальше, -- раздраженно бросает вдова.

-- Нет, ничего, -- отзывается коммерсант чересчур поспешно.

-- Нужно завершить кое-какие формальности, -- предлагает филолог.

В каком-то трансе они «завершают формальности». Разыгрывают венчание, изображают счастливую супружескую пару, делают вид, будто собираются путешествовать, даже решают, где провести медовый месяц. Коммерсант несет всякую чепуху о сердце, разбитом навеки, а также о том, что, может быть, еще встретит подругу жизни.

Вдова поглядывает на него как-то странно.

*    *    *
В понедельник вечером «супруги» и коммерсант выходят на улицу. Вокруг них бурлит людской поток, сверкает огнями город. Остается несколько дней до Рождества. Огни могли бы показаться ликующим фейерверком, но все это уже не затрагивает их.

Единственное чувство, посещающее всех троих во время грустной прогулки, -- это отчуждение. Люди проходят мимо, не затрагивая их, создавая безудержный маскарад жизни, однако трое остаются на голых подмостках -- осиротевшие заложники своей бесконечно абсурдной пьесы.

Город завораживает, манит миллионами огней, но три человека не двигаются с места.

-- Что дальше? -- то и дело спрашивает «жена» филолога.

-- Не знаю... -- растерянно и виновато отвечает ей удалившийся от дел коммерсант, и на этом разговор заканчивается.

Они стоят у какого-то сквера под старыми каштанами, сквозь голые кроны которых видны осколки глубокого синего неба. По небу плывет белый пар облаков.

Внезапно «жена» филолога срывается с места. Через несколько секунд она растворяется в толпе. Коммерсант и филолог в растерянности ищут ее глазами.

-- Смотри, что я тебе купила! -- кричит женщина из толпы и бросает букет каких-то белых цветов. Букет не долетает до филолога и падает на мокрый асфальт.

-- Это мне? -- недоумевает филолог и поднимает букет, не зная, что теперь с ним делать. Потом его озаряет внезапная догадка. -- А, так ведь это ему. В самом деле, ему. Возьми, дружище. -- Он протягивает букет коммерсанту.

-- Я не подумала, -- говорит женщина. -- Конечно, это ему.

Коммерсант поворачивается и уходит. «Супруги» кажутся ему смешными. Он и сам себе кажется смешным...

-- Ну вот... -- говорит филолог. Он не смотрит на свою «жену». Он не смотрит на город. Он смотрит куда-то вбок.

-- Ну вот... -- передразнивает его вдова. -- Иди сюда. И, пожалуйста, побыстрее, -- торопит она его. -- Мне нужно выпить.

*    *    *
Через шестнадцать секунд филолог и вдова будут сбиты тяжелым грузовиком. Их обезображенные тела придется опознать коммерсанту.

28 января 1985 г., 25 сентября 1994 г.

Категория: Рассказы | Добавил: dash | Теги: Игры щестидесятилетних, рассказ
Просмотров: 449 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ссылки
  • Книги Андрея Дашкова на ЛитРес
  • Книги Андрея Дашкова в Andronum
  • Писатель-фантаст Андрей Дашков
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    © Дашков А.Г., 2010-2016